1987 апрель

Леонид Семаков

 

Я вам спою... Не дано, ой, не дано,
не дано, а надо бы
все, что прожито черно,
пережить бы набело.
Впрочем, стоит ли тужить,
вот вам слово честное:
довелось бы снова жить,
снова пел бы песни я.

 

Леонид Семаков Леонид Павлович Семаков родился в деревне Слободищи Вологодской области (7 июля 1941 г.), жил и скончался в Москве (8 августа 1988 г., за месяц до выхода своей первой пластинки). Окончил Одесское мореходное училище в 1959 г. и Ленинградский театральный институт в 1964 г. Работал актером и режиссером в театрах Владимира, Томска, Красноярска, Ленинграда, Москвы. С 1972 г. работал геологом, таксистом, рыбаком. С 1981 г. – сценарист и режиссер документальных и научно-популярных фильмов. Песни писал с 1968 г. на свои стихи. Вышли пластинки на фирме "Мелодия": "Философический канкан" и "Звездочет", записанные в 1987 г. А в 1991 г. в Краматорске вышел сборник стихов и песен "Я помолчу" со вступлением и автобиографией (сейчас этот сборник, почти весь тираж которого был уничтожен, стал библиографической редкостью).

Автобиография

Таинство его песен

Фотографии из Протвино

Фотография и рисунки из Душанбе

Тексты песен (Красноярский архив)

Записи песен в формате mp3 (Сявский архив)


Слет памяти Л.Семакова

состоялся 19-20 сентября 1998 г. под Москвой.

Надень рюкзак - давай пойдем куда-нибудь...
Надень рюкзак – давай пойдем куда-нибудь,
все остальное допоется у костра...


mnogopesen.ru


Из книги Владимира Войновича "Автопортрет: Роман моей жизни"

А Валя, все еще мне мало знакомый, появился у меня летом 1975 года, вскоре после моего отравления в «Метрополе»...

Валя предложил мне поехать с ним на машине на юг. Я заколебался. Я его еще совсем мало знал, и хотя манией преследования никогда не страдал, но после только что имевшего место отравления мог от случайных знакомых ожидать чего угодно. Но предложение было соблазнительно, потому что именно после отравления я все еще чувствовал себя довольно плохо и нуждался в отдыхе и перемене обстановки.

. . .

Мы доехали до моря, и где-то в Лазаревском разбили палатку на берегу. В палатку заползали змеи-медянки, укус которых смертелен, но нас почему-то это совершенно не волновало. Там Валю в язык ужалила оса. Я предложил сразу ехать в больницу, потому что слышал, язык опухает, человек задыхается и умирает. Но Валя был беспечным, сказал, что ничего не будет, и правда, ничего не было.

Кагэбэшники нас действительно потеряли. Мы жили дикарями почти в буквальном смысле. Спали в палатке, по нужде ходили куда-то за угол. Целыми днями я лежал на солнце, наслаждался безмятежным своим состоянием и чувствовал, как все еще сидящая во мне отрава испаряется из меня.

Неподалеку от нас расположились такие же «дикари», как мы. Я с одним разговорился, и оказалось, что он среди прочего работал могильщиком.

— Это что, такая профессия? — удивился я.

— Нет, вообще-то я актер, работал в Театре на Таганке.

Я, имея в недавнем прошлом близкое отношение к Таганке, стал задавать наводящие вопросы, и выяснилось, что он действительно там работал.

— А почему вы оттуда ушли?

— Меня Любимов выгнал за пьянку. А как только выгнал, так я сразу пить и бросил. Работал таксистом, потом мне это надоело, стал могильщиком. А сейчас делаю украшения из камней, торгую ими и неплохо зарабатываю.

— Ну, а если вас сейчас этого лишить, — спросил я, — в актеры опять пошли бы?

— Ни за что! В таксисты тоже. Лучше уж быть могильщиком.

Звали этого человека Леша Семаков, у него были даже для его большого роста необычно крупные ладони, оказалось, что это признак какой-то костной болезни. Он писал бардовские песни и был, по его словам, автором известной серии скабрезных стишков из серии «Я проснулся утром рано…».

Семаков стал спрашивать меня, кто я. И тоже не поверил: «Как? Это вы написали «Хочу быть честным»? Не может быть!» И я ему тоже стал рассказывать о Театре на Таганке, и тогда он поверил. Поверив, заподозрил, что Валя приставлен ко мне, и даже спрашивал его прямо: «А сколько вам платят?»